Крах Чёрного мира

[cherry]

Телеканал "78"

«Чтобы опять обзывали оккупантами?»:
Россия отказалась спасать бегущие
к ней страны умирающего Запада

Коллективный Запад столкнулся с системным кризисом, а отдельные страны уже мечтают, что их снова спасет Россия. Но политика РФ стала более прагматичной, а о «независимых» союзниках и соотечественниках в Москве сделали жесткие выводы.

Запад во главе с США лишается фундамента своего процветания и глобальной гегемонии. Военный эксперт, специалист по армиям НАТО Александр Артамонов отмечает, что лучшей стратегией для России будет ожидание с методичным, но экономным продвижением в нужном направлении. Он призвал наблюдать за неизбежной деградацией Запада – и не тратить людей и ресурсы на более быстрое достижение целей, поскольку РФ в любом случае получит свое.

«Сейчас не надо с Западом воевать – он умрет сам. Большевики в свое время хотели какие-то революции устраивать – не надо. Вирус уже в организме. Нужно зверя изолировать в клетке и смотреть с интересом, как он медленно издыхает. Это самая правильная и экономная стратегия.
Во Франции больше нет хорошей энергетики,
Штаты разучились делать новое оружие – и мне доставляет колоссальное удовольствие наблюдать это. Наша задача сейчас самая простая: держать свой курс, медленно двигаться вперед, щадя человеческие жизни. И мы обязательно дойдем до Киева – я в этом даже не сомневаюсь. Пойдем ли мы дальше? Может быть, только в плане установления контроля»,

- сказал Артамонов.
Фото: Prt Scr youtube.com / ФЛАГ.РУ
По мнению эксперта, Россия сделала определенные выводы относительно присоединения к себе всех желающих. Советский опыт открыл глаза на некоторые республики, особенно в Восточной Европе – и РФ больше не будет тратить силы и ресурсы на обеспечение процветания людей, которые не ценят это. Теперь, как считает Артамонов, Россия ограничится установлением зоны политического контроля без включения «страдальцев» в свои границы.

«Хотим ли мы обязательно присоединять всех до самого моря-океана? Зачем нам это? Чтобы нас опять обозвали оккупантами через несколько десятилетий? Я бы этого не хотел. Меня больше заботит судьба бабушки в нашей деревне. А там пусть будет зона нашего контроля максимального. Но не надо бежать, задрав штаны, в объятия к любому, кто кричит, что хочет стать гражданином России. Зачем нам это? Давайте сначала подумаем, что он нам принесет. Проблемы, разруху, сумасшедшее население? Мы слишком привыкли всех жалеть, всех присоединять, радоваться, когда кто-то хочет быть с нами. Но нам хватает, с кем быть»

, - сказал Артамонов на Rutube-канале «ИЗОЛЕНТА live».

Благополучие таких стран, как Латвия, Эстония и Литва, до 1991 года обеспечивалось вливаниями советских денег, а также привилегиями для прибалтийских товаров на союзном рынке. Но «витрина Европы» решила дискредитировать себя в глазах РФ, объявив россиян «оккупантами» и попытавшись уничтожить историческую память о советском периоде.


https://dzen.ru/a/Z-PnFVqWAVVO2_rh

[cherry]

Сообщение от cherry

решила дискредитировать себя в глазах РФ, объявив россиян «оккупантами» и попытавшись уничтожить историческую память о советском периоде.

Да уж, нашу "оккупацию" надо ещё не хило заслужить.

[cherry]

ТЕМА. ГЛАВНОЕ
1

Михаил Хазин:
Япония дрогнет первой,

за ней посыплются остальные.
ИИ, крипторынки и энергетики обнажают системный коллапс западной экономики. От кэрри-трейда до крипто-гегемонии: трещины в фундаменте доллара. ИИ-пузырь без энергии: иллюзия технологического роста
Финансовый сектор как паразит: как 70% прибыли уходят не туда

Михаил Хазин — один из немногих российских экономистов, чьи прогнозы о структурном кризисе финансового капитализма перестают выглядеть как маргинальные теории и всё чаще подтверждаются реальными событиями: от обвала крипторынка до энергетического голода дата-центров.

В своём недавнем выступлении в эфире программы «Экономика по-русски» он обрисовал картину не просто циклического спада, а системной неспособности западной модели перераспределения прибыли — доминирующей в условиях, когда 70% мировой прибыли оседает в финансовом секторе, а реальная экономика превращается в приложение к спекулятивным схемам.

От кэрри-трейда до крипто-гегемонии: трещины в фундаменте доллара
Всё начинается, по Хазину, с малого — с Японии, готовящейся поднять процентные ставки. На первый взгляд, это локальное изменение монетарной политики. На деле — удар по глобальной архитектуре кэрри-трейда: механизму, при котором инвесторы на протяжении десятилетий брали дешёвые кредиты в йенах под 0,1%, конвертировали их в доллары или евро, вкладывали в казначейские облигации США с доходностью 2–4% и получали чистую прибыль без риска. Объёмы этих операций составляли триллионы долларов. Уход Японии из режима «нулевой ставки» — не просто корректировка, а сигнал: эра дешёвых денег, на которой строилась глобальная финансовая сверхструктура, подходит к концу.

Ещё более показательно решение США легализовать торговлю криптовалютами на фьючерсных биржах. «Это принципиальный момент, — подчёркивает Хазин. — Инфраструктура этих бирж намного лучше, чем всё, что есть в мире. Это означает, что подавляющая часть легальной в США крипты перебежит туда». Но за этим стоит и другое: крипторынок, долгое время существовавший в правовом вакууме, теперь подчиняется американскому регулированию.

Нелегальные криптоактивы становятся юридическим риском для корпораций — а значит, и для глобальной ликвидности. «Компании крупные [...] начнутся проблемы, потому что, если они придут в США, им начнут задавать вопросы: а это что? Это может оказаться противозаконным»,

— предупреждает экономист.

ИИ-пузырь без энергии:
иллюзия технологического роста

Центральный парадокс современной экономики, по словам Хазину, — стремительная капитализация сектора искусственного интеллекта при отсутствии реальной отдачи. NVIDIA, чей отчёт за ноябрь прошёл «без эксцессов», всё чаще фигурирует не как производитель чипов, а как участник самоподдерживающейся финансовой петли: «NVIDIA вкладывает как инвестиции в своих покупателей, у них растёт капитализация, а покупатели на эти деньги покупают у NVIDIA ещё не произведённые чипы». При этом, по данным, цитируемым Хазиным, «объём нераспроданных запасов у NVIDIA растёт, что означает, что в общем потребностей нет».

Но за технологическим фасадом — энергетическая пропасть.

«Для дата-центров и центров ИИ нужен колоссальный объём энергии»,

— констатирует он. В США уже обсуждается строительство атомных станций специально под ИИ. Однако «построить атомную станцию — это как минимум 8–10 лет. Росатом — 8–10, Вестингаус и южнокорейцы — скорее 15. А дата-центры нужны через 2–3 года». Разрыв между амбициями и физической реальностью катастрофичен.

И это не просто инженерная проблема — это геополитическая уязвимость.

«Если вас в дата-центр, где очень мощный энергетический центр, [...] прилетит дрон, то может оказаться, что всё там рухнет»,

— предупреждает Хазин. Защита «сплошным бетонным саркофагом» бессмысленна: «Может прилететь хуситская гиперзвуковая ракета». Энергетические кабели нельзя зарыть на 15 метров. Информацию — можно передавать через спутники, но энергию — нет.

«Вот этот разрыв между тем, когда эта энергия может появиться [...] — уже планы, причём планы, которые предполагают, что ни с того ни с сего откуда-то сверху свалится триллион долларов»,

— иронизирует он. Обещания Саудовской Аравии Трампу? «Обещать — не значит жениться».

Финансовый сектор как паразит: как 70% прибыли уходят не туда
Суть системного кризиса, по Хазину, кроется в перераспределении прибыли.

«Доля финансового сектора в перераспределении прибыли в 1913 году составляла 5%. К 1932 году — 10%. Сегодня — больше 70%», — напоминает он. Это означает, что «три четверти прибыли в мировой экономике получают финансисты». При этом деньги не возвращаются в реальный сектор. «Имеет место жесточайший кредитный голод в реальном секторе. Там всё тотально убыточно».

Предприниматель, сталкиваясь с 2% рентабельности в промышленности и 10% на финансовых рынках, логично выбирает второе. Оборотные средства уходят в кредитные схемы. Инвестиции в производство — нет. Вместо этого растёт капитализация акций, под которые берутся кредиты, чтобы закрывать убытки операционной деятельности. «Рентабельность бизнеса — минус один процент. Но темпы роста капитализации — шесть процентов, и вы можете брать кредит, которым закрываете убытки», — объясняет механизм. Долговая нагрузка растёт, но пока ставки ниже доходности на рынках — проблем нет. До поры.

Но сегодня рост фондового рынка обеспечивается всего 6–7 компаниями — преимущественно ИИ-гигантами.

«Уже все открыто говорят, что это пузырь, уже все открыто говорят, что они капитализируют одни и те же деньги, которые гоняют по кругу»,

— констатирует Хазин. И как только этот круг замедлится — «немедленно возникнет обвал пузыря». История знает десятки таких прецедентов. Но на этот раз — без инструментов спасения.

Кризис без дефляции:
почему на этот раз будет иначе

Хазин проводит параллель с Великой депрессией, но подчёркивает ключевое отличие. В 1929–1932 годах крах фондового рынка привёл к дефляционному шоку: банки требовали дополнительного залога под обвалившиеся акции, предприятия теряли доступ к кредитам, экономика сокращалась на 1% в месяц. Сегодня такой сценарий невозможен — «потому что тогда не было эмиссии, действовал золотой стандарт». Сегодня — фиатная валюта.

«Доллар сам по себе главнее всех. И по этой причине все печатают доллары. Поэтому кризис идёт не по дефляционному, а по инфляционному сценарию».

Но инфляция — смертельный враг финансового капитализма. «Высокая инфляция делает невозможным прогноз на более-менее длительный срок», — напоминает Хазин. И если в 1990-х бразильцы «считали в долларах», то «американцы чем будут считать? В золоте». Рост цен на золото и серебро — не спекуляция, а сигнал: «Все уже понимают, что дело плохо».

Реальный сектор в коме: кризис уже начался

«Экспертные оценки состоят в том, что экономический кризис в реальном секторе идёт уже много месяцев», — утверждает Хазин. По его расчётам, «если честно считать инфляцию, то спад идёт уже с осени 2021 года» со скоростью около 0,5% ВВП в месяц. Но поскольку финансовый сектор продолжает расти номинально, общая картина искажена.

«Этот кризис будет выглядеть очень специфически: сначала резко обрушится финансовый сектор, [...] а потом начнётся структурный спад, который — полный аналог кризиса 1930–1932 годов».

Проблема усугубляется концентрацией производства. Вместо сотен мелких заводов — один мегакомбинат. Это выгодно при росте спроса, но катастрофично при его падении.

«Когда совокупный спрос становится меньше, чем предел рентабельности, [...] постоянные издержки делают это производство нерентабельным»,

— объясняет Хазин. Владельцы обращаются к государству за дотациями. Но

«у чиновника под рукой 2 миллиарда, а предприятий, требующих помощи, — на 50 миллиардов».

Решения принимаются не по экономике, а по лояльности. Отрасли выпадают из экономики целиком. США наращивают импорт из Китая, Вьетнама, Индонезии. Трамп вводит пошлины — но без внутреннего производства это лишь повышает цены, не создавая рабочих мест.

Люди, которых нельзя переучить:
социальный коллапс как следствие кризиса

Когда рухнет финансовая надстройка, исчезнут миллионы высокооплачиваемых юристов, аналитиков, трейдеров. «Переобучить юриста на слесаря невозможно», — констатирует Хазин.

«Он привык сидеть за столом, у него компьютер, кофе, соцсети. Он не пойдёт работать. Если что — скорее будет принимать наркотики».

Это не метафора: в Испании «40% молодёжи моложе 35 лет ни разу в жизни не работали». «Человек, который до 35 лет не работал, уже не будет работать никогда», — подчёркивает экономист.

Но и это не главное. Главное — отсутствие новой экономической модели. «Нужны люди, которые будут считать, как будет образовываться прибыль, какая будет структура цен», — говорит Хазин. Но таких людей нет. «Все институты — образовательные, экспертные — выстроены в логике финансистов». Даже межотраслевой баланс в США «считают по инерции, но не используют для прогноза». Вместо этого — макромодели ФРС, которые «не понимают, что такое воспроизводственный контур».

России — шанс, но не гарантия

Хазин не скрывает: кризис ударит и по России. Но «в нашей стране он будет не столь силен, потому что у нас хоть какая-то инфраструктура осталась и осталось [...] довольно много людей, которые понимают, как работает реальный сектор». Кроме того, «наши финансисты уже несколько лет лишены подсоса снаружи», поэтому «доля финансового сектора [...] не столь запредельно велика, как на Западе».

Однако и здесь — риски.

«Как только народу разрешат снимать деньги, мы должны платить на порядок триллиона в месяц. У нас таких денег нету»,

— намекает он на системную неликвидность банковской системы. И предупреждает тех, кто «уносит ноги» за границу:

«Может оказаться, что вы окажетесь в своей красивой вилле [...] в окружении большого количества мелких банд, которые бегают и отбирают друг у друга еду».

Япония, возможно, сохранит стабильность. Но «почему-то в Японию наши коррупционеры не бегут».

Хазин не предлагает рецептов. Он констатирует: «Объективные обстоятельства [...] сильнее разного рода хотелок». Кризис можно было бы отсрочить, но «ценой его углубления». «Когда мы 25 лет назад написали о возможности этого кризиса, он повторял бы кризис 1930–1932 годов. Сегодня он будет в разы сильнее», — заключает он.

Это не просто экономический спад. Это крах целой цивилизационной модели, построенной на иллюзии того, что финансовые активы могут бесконечно отрываться от реального производства. И когда эта иллюзия рассеется, мир окажется перед выбором: либо создавать новую экономическую теорию с нуля — либо погрузиться в хаос, где даже чиновники не смогут ответить на простой вопрос: «Где деньги, Зин?»

https://dzen.ru/a/aTTqXIhg_lCiSiH5

[cherry]

РИА Новости
1,99 млн подписчиков
Вы подписаны
Глобальную элиту Запада топят в серной кислоте
Вчера
7824
3 мин
Изображение сгенерировано ИИ | © РИА Новости / Изображение сгенерировано ИИ
Александр Носович

Когда финансист Джеффри Эпштейн узнал, что ФБР завело на него уголовное дело о торговле детьми, он заказал на свой остров 1249 литров концентрированной серной кислоты.

Заказ обнаружился среди опубликованных недавно Минюстом США миллионов документов по "делу Эпштейна". Его искало и нашло среди несчетного количества файлов относительно малоизвестное издание International Business Time. И подхватили крупные мировые СМИ, которые так и не смогли придумать другую убедительную версию, зачем завозить на маленький остров без промышленных объектов столько серной кислоты, — кроме той, про которую все сразу подумали.

То есть "дело Эпштейна" продолжает раскручиваться, становясь в глазах обывателей все более и более кошмарным. В нем уже были похищения, подсаживание несовершеннолетних на наркотики, групповые изнасилования, педофилия. Теперь предполагается, что в нем еще и убийства с растворением трупов в кислоте.

Главный вопрос, который должен задавать обыватель любой из стран, высшие круги которых были причастны к этой вакханалии, очевиден. Это тот вопрос, который когда-то по совершенно иному поводу задал президент России Владимир Путин. Где посадки? Почему нет посадок?

Масштабы преступной деятельности таковы, что только по американскому законодательству фигурантам "дела Эпштейна" светит длинный ряд электрических стульев и десятки пожизненных сроков. Но уголовных дел нет. Фигуранты есть, а дел на них — нет.

Сравним это с главным сексуальным скандалом Запада в прошлом десятилетии — так называемым Me too. Тогда рушились карьеры, "отменялись" репутации и устраивались кампании коллективной травли из-за обвинений в том, что кто-то кого-то когда-то трогал за коленку. Главный антигерой кампании — продюсер Харви Вайнштейн — до сих пор сидит.

А по "делу Эпштейна" все пока ограничилось самоубийством самого Эпштейна, очень удачно для своих высокопоставленных друзей повесившегося в камере при странных обстоятельствах спустя несколько месяцев после заказа на свой остров серной кислоты. Покойный Эпштейн и его подельница — вот все обвиненные и осужденные по делу о растлении детей, происходившем на протяжении многих лет в промышленных масштабах. Возможно ли, чтобы такую преступную индустрию тянули на себе два человека? Невозможно.

Юридическая логика в этом деле пасует. А какая логика в таких делах может быть выше юридической? Только одна — политическая. В "деле Эпштейна" сотнями замешаны такие люди, посадить которых практически невозможно. Потому что не может правящий класс посадить сам себя.

Американский политолог Чарльз Миллс в середине прошлого века выпустил книгу "Властвующая элита", в которой доказывал, что партии, выборы и прочая "демократия" — это мишура и дымовая завеса для западного налогоплательщика. Подлинная власть всегда остается в руках тесно спаянной друг с другом ограниченной группы лиц, состоящей из крупнейшего бизнеса и наследственной аристократии — "высшего общества".

Выборы для этих людей — такой же элитный спорт, как гонки на яхтах и конное поло. Чья бы команда ни победила, все команды в конечном счете представляют интересы властвующей элиты. И реальные институты, в которых она осуществляет свою власть, — это не парламенты и правительства. Это гольф-клубы, закрытые вечеринки, престижные частные колледжи.

Да, все описанное — про остров Эпштейна, на который сильные мира сего сами стремились попасть, чтобы обрести там нужные связи и стать еще сильнее. Поэтому среди друзей гостеприимного педофила мелькают бывшие президенты, министры, банкиры и принцы крови. А изнасилование несовершеннолетней как кульминация вечеринки — обряд посвящения, чтобы окончательно стать своим и повязаться с подельниками круговой порукой.

Происходит тотальная делегитимация старой либерал-глобалистской элиты бывшего единого Запада, его реальной, а не формальной власти, которая десятилетиями принимала ключевые решения по обе стороны Атлантики. Судя по тому, что инициатором новой волны разоблачения этих "старых денег" выступил Минюст США, установка понятна.

Запад более не един, и выбравшей национал-эгоизм действующей администрации США нужно утопить репутацию старых элит, все так же выступающих за либеральную глобализацию. В серной кислоте утопить.

До посадок бывших президентов и будущих королей может так в итоге и не дойти, но для населения это будет уже объяснимо. Власть — во всяком случае, фракция власти — не станет сажать саму себя.

Но за неимением юридических последствий одно политическое последствие уж точно есть. Правящий класс западных стран предстает в глазах своих сограждан бандой убийц и педофилов. Которая к тому же совершенно безнаказанна, что бы ни творила. Это делегитимация. А нелегитимность власти в сочетании с острым чувством несправедливости всегда порождает революционную ситуацию.

[cherry]

РИА Новости

элиту Запада
топят в серной кислоте

Александр Носович

Когда финансист Джеффри Эпштейн узнал, что ФБР завело на него уголовное дело о торговле детьми, он заказал на свой остров 1249 литров концентрированной серной кислоты.

Заказ обнаружился среди опубликованных недавно Минюстом США миллионов документов по "делу Эпштейна". Его искало и нашло среди несчетного количества файлов относительно малоизвестное издание International Business Time. И подхватили крупные мировые СМИ, которые так и не смогли придумать другую убедительную версию, зачем завозить на маленький остров без промышленных объектов столько серной кислоты, — кроме той, про которую все сразу подумали.

То есть "дело Эпштейна" продолжает раскручиваться, становясь в глазах обывателей все более и более кошмарным. В нем уже были похищения, подсаживание несовершеннолетних на наркотики, групповые изнасилования, педофилия. Теперь предполагается, что в нем еще и убийства с растворением трупов в кислоте.

Главный вопрос, который должен задавать обыватель любой из стран, высшие круги которых были причастны к этой вакханалии, очевиден. Это тот вопрос, который когда-то по совершенно иному поводу задал президент России Владимир Путин. Где посадки? Почему нет посадок?

Масштабы преступной деятельности таковы, что только по американскому законодательству фигурантам "дела Эпштейна" светит длинный ряд электрических стульев и десятки пожизненных сроков. Но уголовных дел нет. Фигуранты есть, а дел на них — нет.

Сравним это с главным сексуальным скандалом Запада в прошлом десятилетии — так называемым Me too. Тогда рушились карьеры, "отменялись" репутации и устраивались кампании коллективной травли из-за обвинений в том, что кто-то кого-то когда-то трогал за коленку. Главный антигерой кампании — продюсер Харви Вайнштейн — до сих пор сидит.

А по "делу Эпштейна" все пока ограничилось самоубийством самого Эпштейна, очень удачно для своих высокопоставленных друзей повесившегося в камере при странных обстоятельствах спустя несколько месяцев после заказа на свой остров серной кислоты. Покойный Эпштейн и его подельница — вот все обвиненные и осужденные по делу о растлении детей, происходившем на протяжении многих лет в промышленных масштабах. Возможно ли, чтобы такую преступную индустрию тянули на себе два человека? Невозможно.

Юридическая логика в этом деле пасует. А какая логика в таких делах может быть выше юридической? Только одна — политическая. В "деле Эпштейна" сотнями замешаны такие люди, посадить которых практически невозможно. Потому что не может правящий класс посадить сам себя.

Американский политолог Чарльз Миллс в середине прошлого века выпустил книгу "Властвующая элита", в которой доказывал, что партии, выборы и прочая "демократия" — это мишура и дымовая завеса для западного налогоплательщика. Подлинная власть всегда остается в руках тесно спаянной друг с другом ограниченной группы лиц, состоящей из крупнейшего бизнеса и наследственной аристократии — "высшего общества".

Выборы для этих людей — такой же элитный спорт, как гонки на яхтах и конное поло. Чья бы команда ни победила, все команды в конечном счете представляют интересы властвующей элиты. И реальные институты, в которых она осуществляет свою власть, — это не парламенты и правительства. Это гольф-клубы, закрытые вечеринки, престижные частные колледжи.

Да, все описанное — про остров Эпштейна, на который сильные мира сего сами стремились попасть, чтобы обрести там нужные связи и стать еще сильнее. Поэтому среди друзей гостеприимного педофила мелькают бывшие президенты, министры, банкиры и принцы крови. А изнасилование несовершеннолетней как кульминация вечеринки — обряд посвящения, чтобы окончательно стать своим и повязаться с подельниками круговой порукой.

Происходит тотальная делегитимация старой либерал-глобалистской элиты бывшего единого Запада, его реальной, а не формальной власти, которая десятилетиями принимала ключевые решения по обе стороны Атлантики. Судя по тому, что инициатором новой волны разоблачения этих "старых денег" выступил Минюст США, установка понятна.

Запад более не един, и выбравшей национал-эгоизм действующей администрации США нужно утопить репутацию старых элит, все так же выступающих за либеральную глобализацию. В серной кислоте утопить.

До посадок бывших президентов и будущих королей может так в итоге и не дойти, но для населения это будет уже объяснимо. Власть — во всяком случае, фракция власти — не станет сажать саму себя.

Но за неимением юридических последствий одно политическое последствие уж точно есть. Правящий класс западных стран предстает в глазах своих сограждан бандой убийц и педофилов. Которая к тому же совершенно безнаказанна, что бы ни творила. Это делегитимация. А нелегитимность власти в сочетании с острым чувством несправедливости всегда порождает революционную ситуацию.

https://dzen.ru/a/aYwN39SrMzjMzt27